Цитата:
"Конечно, очень легко понять и простить человека, которому стало скучно, — точно так же, как легко понять и простить человека, упавшего с коня, или опоздавшего на поезд, или заглянувшего в конец задачника. Но победой это назвать нельзя; это — поражение. И уж во всяком случае нельзя винить походя коня или задачник. Пример тому, и очень уместный, — столь популярный в наши дни бунт против семьи.
Мириады абсолютно исключительных гениев рвут путы семьи и дома, потому что домочадцы не понимают их и нагоняют на них тоску. Во многих случаях так оно и есть; почти всегда их можно понять. Но мне все время кажется, что этот раскол исчез бы, если хотя бы на минуту раскольники согласились допустить, что в этой скуке повинны не столько родные, сколько они сами.
Семейная ссора и досадна, и утомительна, если мы утомлены и раздосадованы. Но отказать ей в занимательности никак нельзя. Всякий, кому приходилось разбираться в столкновении интересов или настроений хотя бы пяти-шести человек, превосходно знает, что только Бальзак мог бы описать их характеры, только Шекспир — передать накал их страстей и только Бог — рассудить их.
Не льстите себя мыслью, что вы оставляете семью, потому что вас влечет искусство или познание. Вы просто бежите от непосильного познания людей и от немыслимого искусства жизни. Может быть, вы правы.
Но не говорите, что вы ушли потому, что миссис Браун пресна, дядя Джон — зануда, а тетя Мэри не понимает вас. Скажите, что вы — вполне простительно — не уловили тонкой прелести миссис Браун, или прошли мимо смутных, но захватывающих глубин дядиной души, или не поняли тетю. Уныние — грех; люди нудные не согрешили.
Снисходя к слабости человеческой, оправдаем бунт, и мятеж, и разрывание пут. Но сильный человек, совсем хороший, найдет радость там, куда его забросит судьба. Великому герою хорошо дома. Лучший из лучших сидит у ног своей бабушки".
Эссе полностью
Как всегда